Екатеринбургский Городской Родительский Комитет Ассоциация Городских Родительских Комитетов

Нет ювенальной юстиции

Чиновники считают, что у благополучного священника слишком много детей

Отцу Александру Орехову тридцать пять лет. Он живет в большом селе Хороль в Приморском крае, служит там настоятелем в церкви Рождества Богородицы. Русский Дальний Восток, как и Сибирь, - территория, которая стремительно лишается людей. Отсюда уезжают, рожают мало.


Но у отца Александра многолюдная семья - семеро своих и двое приемных. Двухэтажный дом, хозяйство, уверенность и силы.


15 февраля отцу Александру предстоит очередной суд. Четырнадцатый по счету. Местные чиновники объявили священнику войну. Они полагают, что у него слишком много детей.


То и дело из разных мест приходят известия о том, как детей отбирают у родителей за неоплату по ЖКХ. Но история с отцом Александром - что-то новенькое. Здесь аргументов нет. Получается, детей решили отобрать просто потому, что большая здоровая семья с любящими родителями раздражает, выглядит вызовом на фоне тоскливой реальности. Хотя сразу скажу: причина понятна. И ее в разговорах со священником чиновники не скрывают. Им нужны ничейные дети. На ничейных детях можно навариться. Увы, многие детдома заинтересованы в увеличении количества "воспитанников" - тогда увеличиваются дотации, которые можно разворовать.


Отец Александр прилетел в Москву на несколько дней. Пытался встретиться с кем-то из депутатов. Тщетно, у них нет времени. Да и журналистов почему-то его история слабо заинтересовала. Но случилось так, что мы с ним встретились. И я расскажу вам историю отца Александра Орехова. Я ему верю. Тем более - перед возвращением домой священник трогательно прошел тест на "детекторе лжи", подтвердивший правдивость его слов.


Отец Александр очарователен. Высокий, светлоглазый, светловолосый, волосы забраны в пучок, лицо ясное, терпеливое, юное. Он чем-то напоминает одного из героев картины Корина "Русь уходящая". Прошу его сказать о себе. Родился во Владимире. Еще в детстве записался в библиотеку, читал книгу за книгой, не мог оторваться - искал смысл жизни. Поступил в Москве в педагогический университет, окончил художественно-графический факультет. Во время учебы начал работать в изобразительной студии "Святой Лука" и пришел к вере. Ездил в Приморье, где на берегу океана расписывал восстанавливаемые храмы. Там, в Приморье, и познакомился с Еленой, будущей женой, она из многодетной набожной семьи, из деревни Благодатное. Потом была офицерская служба в армии, в ракетных войсках, под Читой. Командир, рьяный мусульманин, проникся тем, что офицер Орехов православный и хорошо рисует, и разрешил ему расписывать храм Архангела Михаила возле воинской части. Из армии Орехов вернулся не домой, а в Приморье. Прошел курс духовного училища во Владивостоке, женился. Был рукоположен. Получил церковь в селе Хороль, где и поселились. "Окопались", - улыбается он. Стали рождаться дети. В какой-то момент Ореховы решили отправиться в детский дом и взять еще детей. Детдом расположен в приморской деревне Ярославка. Детей отдавать не хотели.


- Мол, странно - попу детей даем. Я говорю: "Вы что, телевизор не смотрите? У нас все наши главные со свечками стоят и на Рождество, и на Пасху". Отвечают: "Ну, раз так, ладно, берите..."


Сереже и Жене было по шесть лет, родителей они не знали. Сережа смутно вспоминал, как совсем малышом ездил с кем-то в Китай. От Жени мать отказалась еще в роддоме. Одичавшие пацанята, речь их состояла из мата, и они даже не подозревали, что это плохо. Не умели считать и читать. Отец Александр обучил их грамоте. Они быстро освоились в семье, браниться перестали, стали ходить в хорольскую школу.


- А я ждал, что могут детей отобрать. У соседей забрали. Приехала комиссия. Нормальная семья, обычная, да, мужик иногда запивает. И вот такая картина. Стоит хозяин, мнется возле трактора, жена его ребенка из дверей ведет, закутанного, шарфик поправляет. И плачут все: он, она, мальчонка. Ревет баба в голос и ведет его к этим... "представителям опеки". А дальше - в детдом. Я посмотрел и твердо матушке говорю: "Будут детей забирать - не отдам". И точно! Пожили Сережа с Женей у нас три года, подросли, родными стали. Вдруг заявляется комиссия. "Как обстановочка? Какие условия? Ничего детям не запрещаете?" - "Да что запрещать... Мультики смотрят. В игры играют. У меня шесть компьютеров в доме, интернет спутниковый. Лучше других живем. Все довольны. Вы у ребят спросите". - "Нет, а что это у вас на стенах? Зачем детей травмируете?" - "Разве ж это травма?" - отвечаю. А у меня матушка в большой комнате стены синим цветом покрасила и прилепила звездочки и планеты, золотые и серебряные. "Значит так, Александр Борисович, мы сейчас детей в больницу отведем. С ними психолог поговорит. И вернем обратно, не переживайте". Собрали мы Сережу с Женей, дошел я с ними до сельской нашей больницы, всю дорогу словно кто мне шептал: "Обманут!" Ввели их туда, меня оттеснили и перед носом железные ворота захлопнули. И кричат: "А ну давай отсюда!" Вернулся я домой, и загоревали мы. Звоню во Владивосток опекунскому начальству: "Что вы делаете?" Отвечают: "Далеко до вас ехать, но разберемся. Не переживайте. Поймите, у нас разнарядки, кого-то же надо прав лишать". Одно у них - "не переживайте". На рассвете стук в дверь. Дети! Оказалось, Сережка с Женей из окна больничного выпрыгнули, через забор перелезли и к нам прибежали - по снегу босиком. Недолго мы радовались. Назначают суд. Выходят обвинители: дети плохо одеты, неаккуратные, во всем подчиняются приемным родителям, школу не посещают. Как не посещают? И бумажка есть: чаще всех посещали, они ж у меня ни разу не болели, не простужались, за четыре года пропущено всего девять занятий. Они образцовые, всегда чистые, учатся хорошо. Судья меня слушать не стала и постановила: детей изъять. Суд шел пятнадцать минут. И в тот же день ввалились к нам в дом приставы - мощные парни. Мальчишки убежали, целый день по селу ходили, устали, вечером вернулись, спрятались в курятнике. Но их засекли и сцапали. Тащат волоком к машине. Сережа плачет: "Отстань дядька, отпусти!" Женя извивается, царапается. А тетка, что приставов привела, нам с матушкой выговаривает: "Вот они, плоды вашего воспитания". И поместили наших мальчиков в детдом, запретив нам с ними видеться.


Дальше в жизни отца Александра Орехова начались бесконечные суды. Чиновные инстанции не любят признавать свою вину и отдавать "сцапанное". Местные власти грозили забрать и остальных деток. Священник не отступал. Несколько раз мальчишки бежали из детдома, их ловили на трассе и возвращали, на них давили, требуя подписать показания, что священник "заставлял поститься", но дети всякий раз просились обратно. Состоялось двенадцать судов, последний - во Владивостоке. И на всех принималось решение: детей Ореховым вернуть. Как водится, юридическая казуистика способна парализовать любое дело. Священник приходил в опеку, к приставам, приезжал в детдом, и все пожимали плечами: "А где написано, что именно мы должны возвращать вам детей?" Наконец состоялся тринадцатый суд, и процесс возращения был установлен.


За Женей отец Александр приехал в детдом.


- Как он увидел меня, говорит: "Папа, бежим". И мы скорей-скорей оттуда, чувствовалось, что если не будем быстрыми - остановят. С Сережей они уже подготовились. Решили скандал устроить. Прихожу, полная комната женщин из опеки. Сережа подскочил, прижался. Они: "Пусть он остается, а вы гуляйте". - "Да как же? Вот постановление суда!" - "Знать ничего не знаем". Прижимаю Сережу, иду с ним к дверям, тетки обступили, орут, как ведьмы на Лысой горе, и тянут ребенка с ожесточением. Одна за волосы меня схватила, вырвала клок, даже резинку сорвала. Мы с Сережей на улицу... и домой. Дома дети веселятся, Сережа с ликованием излагает, как мы еле ноги унесли. Но чувствую: неспроста потасовку затеяли. Посоветовался с юристом знакомым и подал иск, что ребенка не пускали, волосы мои рвали. Как в воду глядел! Тетки, оказывается, в тот же день иск состряпали: якобы я их пихал, а одной девице в нос заехал. Никаких следов, конечно, нет. Но врут нагло. И ведь зачем? Если меня осудить, приписать хулиганку, значит, скверный из меня родитель. А тут глава сельской администрации вызвал и старую песню завел: "Отдай детей! Отдай детей! Не отдашь - все равно заберем". - "Не отдам, пока жив. Любим их. И они нас любят, только с нами им быть охота".


Священник замолкает. Молчу и я. Спрашиваю:


- Отец Александр, вроде понятно: разнарядки, желание дет-дома и разных служб получать деньги за детей, жестокость чиновной машины, которая не умеет проигрывать. Но ничего все равно не понятно! Не понимаю я, как же так: вместо того чтобы вас поощрять, поддерживать, вами гордиться, вашу семью мучают? Где власти повыше, где губер-натор?


- Какое-то гонение сатанинское, да? - мягко улыбается он. 


Источник: www.rus-obr.ru


Раздел: ювенальная юстиция


Если Вы являетесь владельцем сайта или блога, Вы можете разместить нашу кнопку. Код кнопки ЗДЕСЬ

Екатеринбургский Городской Родительский Комитет
Rambler's Top100
Первая натура
Rambler's Top100

Страница председателя ЕГРК В.Ш.Неталиева
Связаться с нами Вы можете по E-mail: egrk@list.ru телефон: 8-912-630-97-43
Создание сайта«It Invest» - создание и продвижение корпоративных сайтов и промышленных организаций